Бессилие

«Эффективная уборка включает всего два важнейших действия: 

избавиться от ненужного и определить, где хранить нужное».

(Мари Кондо. Магическая уборка. Японское 

искусство наведения порядка дома и в жизни)

Мне думается, больше никогда
Я не поставлю в стихоизголовье
Две буквы, опаленные любовью
До хрупкой углеродной черноты.
Уже не важно, эта или та
В чужой кровати/доме/жизни/мыслях.
Я убралась маниакально чисто,
Хоть расшибись — не выловишь следы.
С годами наше псевдоничего
Асимптотически стремится к идеалу.
Мне нравится, чем я в итоге стала,
С бессилия собрав скупой процент.
Традиционно, за глаза болтать легко,
Но я смотрела в них, и, знаешь, — все неплохо.
А впрочем, Ди, мне откровенно похуй:
Продолжу пользовать твой бренд, пока не сдохну!

Д.С. отлично смотрятся в конце.

2.02.2019

Не/известность

Я отмеряю
три миллиметра
для следующего укола.
Помнишь,
ты говорила,
что все мы смертны,
в две тысячи нервном?
В две тысячи ровном
я – на страницах октябрьского Билборда,
в чарте топ-200.
Что, не ожидала такого
от “пацана с района
с большим приветом”?
Рисую крестик.

Обыкновенно
игла протыкает вену
на полмиллиметра ниже.
Слышишь,
тупая стерва!
Я здесь навечно!
Лежу и вижу,
как ты кусаешь
худые локти
в плену панельном
чужой квартиры,
до сухожилий
сгрызая мясо.
В пустом стабильно стерильном мире.
В своем дебильном стерильном мире
бездушной мрази!

След от укола –
на миллиметр левее
чернильного перекрестья.
Мне интересно,
what's going on
на соседнем месте,
в такой вселенной,
ну, знаешь, где мы
остались вместе
в две тысячи верном.
В две тысячи спорном
стал ли я там
миллионером
и мизантропом?
Помнишь,
ты говорила,
что все мы смертны?
Ты говорила.

Обыкновенно
я – на страницах заблеванного Билборда.
В разделе сплетен.
Под героином.

10.12.2018

Стокгольмский синдром

Мы с синдромом вместе спим -
Вот же хохма!
Иногда нам снится team,
Чаще - Хоффман.

Иногда мы спим без снов
И без плети.
Иногда у нас любовь.
Чаще - рейтинг.

29.11.2018

Бегство

Просто беги до прихода в себя.
– Космос, прием! Вызывает Земля.
Плейер, наушники, ветер,
Вечер безмолвием съеден.

Падают капли в чернильную жуть.
Я не могу до конца повернуть.
Здесь, в переулке за парком,
Ночь, словно взрыв бензобака –

Выжмет и выжжет нутро и остов.
– Я не готов, слышишь, я не готов!
Капли сползают за ворот.
Воздух дыханием вспорот.

Провод, болтаясь, стучится в живот,
– Кто там еще? Тут никто не живет!
Нет никого! Уходите!
– Дядя! А Коля не выйдет?

Выбиты стекла в чернильной душе.
Парк, обратившийся в тень Пер-Лашез*,
Шепчет в затылок: «Ты тоже».
Мягко пружинят подошвы,

Провод качается, трется о грудь,
Катятся звезды в холодную муть,
В гиблые воды болота.

Просто беги до прихода.

__________
* Пер-Лашез – кладбище в Париже.

26.11.2018

Возвращение

Такое немного нереальное ощущение
Абсолютного, тотального возвращения:

1.

Я покачиваюсь на Просвете в метро,
Эскалатор судорогой свело,
Упираются пальцы в honor, глаза – в людей,
На людей, во все стороны. Господи! Холодеет
От немого восторга сердце. Мурашки, дрожь.
Охренеть! До чего этот мир, оказывается, хорош!

2.

А трава-то – смотри – зеленая, небо – синее!
Под ребром разрастается счастье невыносимое,
И, ломая грудную клетку, течет в вагон.
Я танцую, смеясь, по колено увязнув в нем.

Ощущая отчетливо «play» на кассете жизни.

3.

Мой подъем
занимает мучительных сорок вдохов.
На Cедьмой – шум толпы и рассветный туман стеной.
Так легко от избытка чувств навсегда оглохнуть
И ослепнуть на пару вечностей заодно!

Шелест крыльев под свитером напрочь стирает мысли.

4.

В слоу-мо
закрываются двери, стартует рейс:
«Наша следующая остановка – страна чудес».
Сорок вдохов на спуск – удивительный счет! Причем
Я боюсь выдыхать. Ах, отсыпьте еще, еще!

15.11.2018